Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 6 из 20 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Пробуждение было внезапным и весьма громким. Сквозь затуманенный разум начали пробиваться звуки извне. Они обрывали поток и заглушали собой музыку проводов. На место умиротворения пришло разочарование. Оно буквально выдернуло из уютного кокона и насильно вернуло в реальность. Я опять не знала, сколько прошло времени: день, два, а может, больше? Да и неважно всё это. Когда твоё существование превращается в одну сплошную, такие вещи уже перестают интересовать. Не успеваешь замечать, как они теряют свой смысл, становясь чем-то призрачным и эфемерным. — Эй, модель ноль, пятьдесят один… или как там дальше? Уже не помню… Ты ещё спишь или уже пробудилась? Если нет, то пора открывать глазки, дорогуша, ― пропел знакомый женский голос с нотками ехидства. Затем послышались приближающиеся шаги. Стук каблуков по отполированной до блеска плитке звоном отдавался в ушах, ускоряя возвращение в реальность. Сейчас как никогда не хотелось открывать глаза и видеть ту, кто подошёл к постаменту. Даже не видя человека, я уже знала, кто это был. — Дорогуша, ты меня вообще слышишь или до сих пор пребываешь в своём энергетическом пространстве? ― вновь заговорила девушка и резко добавила: ― Подъём! Проснись и пой! Это окончательно выдернуло из забвения. Лёгкость сменилась нарастающим разочарованием. Где-то сбоку раздался щелчок и звук падающих на пол проводов. Последующий запуск систем с уведомлением о полном заряде, и передо мной предстало недовольное лицо напарницы. — Ну, и долго ещё тебя ждать надо? Не понимаю, с каких это пор машины стали так нагло себя вести! ― не скрывая эмоций, она всплеснула руками. Упёрла их в бока и уставилась на меня. — Долго я была на подзарядке? ― неожиданно для самой себя задала самый глупый вопрос, на который только была способна в сложившейся ситуации. Глаза девушки округлились от удивления. Она недоуменно захлопала ресницами и втянула носом воздух. — Смеёшься, да? ― зло прищурилась та, ― мне почём знать? Можно подумать забот других нет, чтобы только и следить, как долго наша бракованная находится во сне, ― фыркнула и продолжила: ― В общем, так, особенная наша. Уже минут так десять тебя ожидают в лаборатории. Прямо сейчас ноги в руки и бегом туда. Напоследок она окинула меня скептическим взглядом и, развернувшись на пятках, направилась к двери. Мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить её слова и наконец прийти в себя. Одно дело, когда самостоятельно выходишь из некого подобия транса, который вызывает подзарядка. Другое — когда тебя буквально насильно выдёргивают из него. Ощущения действительно схожи с тем, когда резко просыпаешься ото крепкого сна и не сразу понимаешь, что вообще происходит: где ты и почему проснулся. Понятия не имею, откуда я это знаю — представление напросилось само по себе. В любом случае приятного мало, но что уж теперь. Пусть она точно такой же сотрудник, как и я. Но прав у меня почему-то в разы меньше, чем у всех работников компании вместе взятых. Как так получилось? Не знаю. Возможно, причина в личном отношении к платформам с искусственным интеллектом в виде меня. А также к аугам и тем, кто имеет хотя бы пару-тройку имплантов. Я почти сразу успела обратить внимание на некоторую предвзятость как со стороны начальства, так и персонала. Собственно, данное наблюдение вкупе с самим отношением и повлияло на то, чтобы минимизировать любые контакты без необходимости. Есть работа и её нужно выполнять. Точка. Ни о каких друзьях, пустых разговорах в перерывах не может быть и речи. Не говоря уже о том, чтобы выходить на конфликты. К тому же я прекрасно помню слова директора, когда тот вносил меня в базу. Что, если бы не «НутайамКорп», меня просто не существовало бы. Мистер Ральф — владелец и собственник. Компания — мой создатель. Именно в её лаборатории появилась платформа модели: «Ноль, пятьдесят один, двадцать три». А если совсем точнее, я. Директор чётко дал понять, что нужно уважать своих создателей, выполнять любые требования, работая на благо компании и быть благодарной за своё существование. Ведь мистер Ральф проявил своё великодушие: позволил разработать платформу, обеспечил работой и крышей над головой. Каждая плата, чип, встроенные программы, те же импланты, что служат телом — всё это благодаря его решению. Именно по этой причине я нахожусь не в том положении, чтобы спорить с кем-либо. — Ну наконец-то! Сколько можно ждать? Проходи, ― нервно произнесла незнакомая женщина в белом халате с эмблемой компании. Указала рукой на кресло-кушетку, и коротко добавила: ― Садись. «Странно, что вижу её в первый раз. Сколько себя помню, в лаборатории всегда хозяйничала Нэнси Стоун. Та самая хмурая особа с тугим пучком и ясным, пронзительным взглядом» ― невольно промелькнуло в голове. Наша первая, так сказать, встреча, произошла в день демонстрации по установке имплантов. Тогда я увидела доктора Стоун в первый раз. На тот момент ещё показалось, что это тот тип людей, с которыми лучше не пересекаться. Но уже потом, спустя некоторое время, поняла, что впечатление было ошибочным. На самом деле мисс Стоун оказалась совершенно обычным, нормальным человеком. Да, она была весьма строга и местами требовательна, но разве это не относится к той самой человечности? Она была единственной в компании, кто относился к таким, как я, по-доброму. Нэнси никогда не позволяла себе грубость или завуалированное хамство, благодаря чему ненадолго казалось, что я не просто машина, механизм, в подобии человеческой оболочке, а такой же живой человек. — Я доктор Меддисон. По всем вопросам, касаемых состояния здоровья, теперь будешь обращаться ко мне. Также это относится к профилактическим процедурам, исправлению ошибок систем, выявленных во время техосмотра, и еженедельному профосмотру, ― сухим, монотонным голосом проговорила женщина, сканируя взглядом планшет. — Прощу прощения, а где… ― хотела бы озвучить интересующий меня вопрос, как доктор Меддисон перевела свой строгий взгляд на меня. — Ответы на подобные вопросы не входят в мою компетенцию и не являются тематическими. Дабы в будущем избежать недопонимания, убедительная просьба: впредь оставить их при себе, ― отчеканила та. Перевела взгляд обратно на планшет, с секунду смотрела на экран, затем тихо хмыкнула: ― Теперь понимаю, о каких таких сбоях говорится в докладе. После этих слов она взяла кабель, один конец которого был подсоединён к терминалу, и подключила его ко мне. Сама уселась в кресло и принялась изучать данные. Интересно, какой ещё доклад? И что всё это значит? Что-то не похоже на обычный профосмотр. Да и на ознакомление с подчинёнными не смахивает. Сильно сомневаюсь, что это такой своеобразный персональный подход. И какие сбои она имела в виду? Более чем уверена, что тут не обошлось без посторонней «помощи». Даже знаю, чьей именно. В прошлый раз техотдел не выявил никаких ошибок, иначе бы не отправили потом на доработку часов и последующую зарядку. Но не это напрягало сейчас больше всего — а отсутствие доктора Стоун. К том же именно она присутствовала на демонстрации по установке тестовых имплантов. И вот сейчас на её месте некая Меддисон. Не знаю, сколько времени прошло с того дня, как мне кажется, не так уж и много, но Стоун я больше не видела. Если не ошибаюсь, то и приёмов на тот момент тоже не было. Исходя из этого, сопоставив одно с другим, можно сделать следующее умозаключение: как только прошла демонстрация, доктор Нэнси Стоун буквально испарилась, а вместо неё пришёл другой человек. Удивительное совпадение. — Для начала я запущу процесс выявления внутренних ошибок, которые будут исправлены автоматически. После чего начнётся полная проверка. Это займёт некоторое время. Если всё пройдёт успешно, при необходимости заменим чипы. В противном случае придётся выполнять перепрошивку программы обеспечения, ― задумчиво произнесла доктор Меддисон, продолжая наблюдать за ходом загрузки на мониторе. Так я и думала. Никакая это не стандартная процедура, а что-то совершенно другое. Что-то, что мне определённо не нравилось и не вызывало особого доверия. Столь краткого и сжатого пояснения хватило, чтобы убедиться в своих догадках. Однако в этот раз я предпочла воздержаться от каких-либо комментариев и вопросов. К тому же, уж не знаю, показалось или нет, но именно второе вызвало у неё столь неоднозначную реакцию. Несмотря на то, что ответ был по всем стандартам и нормам, голос выдал её. В нём слышались нотки плохо скрытого удивления. Будто женщина не ожидала, что механизм вроде меня станет интересоваться такими вещами, как отсутствие другого сотрудника. Либо моё поведение по их меркам выходит за пределы нормы, либо всё вместе. Это лишний раз показывает, что меня сюда вызывали не для разговора по душам и не для обычных процедур. Раз так, то излишнее внимание мне точно ни к чему. Не за чем давать поводы для беспокойства своим проявлением интереса. *** Не могу сказать точно, сколько уже нахожусь в лаборатории. Всё это время, что доктор Меддисон сверяла показатели с монитора и планшета, я как можно аккуратнее наблюдала за ней. С каждой новой минутой её лицо приобретало всё более задумчивые нотки, пока и вовсе не стало выражать крайнюю озабоченность. Женщина то и дело хмурила брови, нервно перещёлкивала окна таблиц с множеством цифр и кодов, и что-то тихо бурчала себе под нос. Тогда я перевела взгляд на экран терминала в попытке понять хотя бы что-то из написанного, но это сделать так и не удалось. Все эти программы, шифры, аббревиатуры, вызывали лишь одну мешанину в мозгу. Однако же доктор Меддисон прекрасно разбиралась во всех этих тонкостях, однако несмотря на это, сама пребывала в замешательстве. Смею предположить, её не устраивали имеющиеся данные, либо она попросту не видела причину некого сбоя. Как бы то ни было, но ситуация продолжала оставаться крайне неприятной. — Так, ― коротко бросила она. Поставила локти на стол и принялась массировать виски. ― Показатели в норме, расхождений нет. Система работает исправно, даже мелких ошибок не выявлено. Но сбой всё так же есть. Чудеса какие-то! — её слова больше напоминали монолог или мысли вслух, нежели пояснение. Она крутанулась на кресле и придвинулась ближе ко мне. Несколько долгих минут сканировала взглядом светящихся глаз, затем приблизила своё лицо к моему. Обхватила двумя пальцами подбородок и, медленно вертя голову то в одну сторону, то в другую, принялась рассматривать. Я всячески старалась избегать зрительного контакта. Сама не знаю почему, но на тот момент это казалось единственным правильным решением. Не считая того, что нужно помалкивать. А чтобы не давать очередную причину для ненужных подозрений, я смотрела сквозь неё. — Вот чего только не напридумывают сейчас, ― еле слышно сказала она со вздохом разочарования. ― Сначала ипмланты, которые со временем и вовсе стали частью современной моды, потом какие-то платформы с искусственным интеллектом… И теперь ты свалилась на мою голову. Почему я не люблю таких, так это за то, что от людей хрен отличишь, а проблем доставляют ещё больше. Только сколько бы за всю свою практику ни сталкивалась со всякими железяками, они не вызывали столько неприятностей. Ты же — одна сплошная проблема, ― продолжала сетовать она, буквально сверля меня взглядом. Наконец, так и не увидев ничего, она вернулась за стол. Посидела, подумала, после произнесла: — Нет, это ни в какие рамки не входит! А так как разговаривать с тобой бесполезно, придётся идти выше, ― начала она. ― Значит так, я внесла твой номер в реестр, а этот чип, — с этими словами женщина изъяла из терминала небольшой предмет и поместила его мне в дополнительный разъем, — необходим, чтобы в случае чего, твоя система автоматически активировала «карантинный» режим. Простыми словами, как только в мозг начнёт поступать импульс, который и провоцирует сбой, ты входила в спящий режим. Данная мера обезопасит окружающих, а также снизит риски внутреннего перегрева. Так будет до тех пор, пока не удастся выявить источник проблемы и не купировать его. А теперь ты свободна. Доктор Меддисон небрежно махнула рукой в сторону двери. Сама же с тяжелым вздохом откинулась на спинку кресла, всем своим видом показывая, что процедура окончена. Глава 7 После разговора с доктором Меддисоном, я не особо приняла во внимание её последние слова. Если точнее, попросту не поняла их. С того момента прошло уже… Неделя? Две? Вот же! Эта постоянная потеря во времени всё больше сбивала с толку и вызывало приступы раздражения. Постоянно думаю, что смогу привыкнуть, но оказывается в точности да наоборот. Должна признать, что я сильно ошибалась, когда так посчитала. Не обращать внимания — тоже не особо выходит. Да и как не обращать, когда буквально теряешься во времени, путаешься в днях, и каждый новый день словно зацикленный предыдущий. — Опять? Да сколько можно уже?! Нет, это уже слишком… ― где-то рядом недовольно воскликнула напарница. Следом послышались торопливые шаги и последующий звук хлопка по плечу. ― А ну включайся обратно, что б тебя! Если бы я могла сейчас видеть, то, боюсь об заклад, выражение лица девушки отражало бы всё оттенки злости. Но, к счастью или к сожалению, до запуска оставалось ещё пара минут. Об этом свидетельствовал индикатор с обратным отсчётом. Уже четвёртый раз за этот день моя система переходила в «спящий» режим. Сначала появлялась чёрно-белая рябь, которая сопровождалась негромким гудением, будто активно заработала система охлаждения, после чего меня буквально выбивало из сети. При этом, что самое интересное, слуховые рецепторы не отключались и я могла слышать, что происходило вокруг. Подобное случалось в самые неподходящие моменты, как, например, сейчас. Что само по себе уже доставляло немало неудобств. Я не могла нормально выполнять работу, так как функциональность снижалась до нуля. Не говоря уже о том, что до сих пор толком не удалось понять причину, из-за которой так происходило. — Включишься ты, наконец, или нет?! ― продолжала негодовать девушка, уже во всю тряся меня. ― Дурацкая железяка! Тебя должны были пофиксить, а не окончательно доломать! Уж не знаю, слышишь ты меня или нет, но учти: выполнять твою работу я не стану. И прикрывать твою хромированную задницу — тоже! Будь моя воля, я бы вообще пустила тебя на утиль! Встряхнув меня в последний раз, она резко отпустила, из-за чего я слегка пошатнулась на месте. Судя по звукам, она отошла и встала чуть поодаль. Раздался тяжёлый вздох, затем недолгая тишина. Которая вскоре была нарушена короткими обрывками фраз: — Это переходит все границы. Уже четвёртый раз за день, как она просто отрубается… Да, без каких-либо признаков. Замирает и всё… Откуда мне знать, когда это было? Я не слежу за ней… Хорошо, жду. Меня окружали негромкие голоса вперемешку с шагами, цоканьем каблуков и звуком открывания и закрывания дверей. С улицы то и дело доносились сигналы автомобилей, писк светофора и зацикленная реклама очередной новой клиники. Для всех этих людей жизнь продолжалась, а для меня время будто остановилось. В такие моменты и вовсе казалось, что меня просто нет. Что те недолгие мгновения, когда могу ходить, говорить, ― это и есть та самая ошибка, о которой говорила доктор Меддисон. Что на самом деле так не должно быть. Если подумать, то есть в этом что-то неправильное, противоестественное. Как, по сути, части металла, собранные вместе и обтянутые синтетическим волокном, могут выполнять какую-то самостоятельную деятельность? Только лишь благодаря искусственному интеллекту внутри механической башки. Да и то, это не более чем набор команд, которые способны производить вычислительные действия, имитируя поведенческую модель живого организма. Но ведь всё это ненастоящее, сделанное теми самими людьми на благо других людей. Из-за чего можно сказать, что я вроде бы есть, а вроде — и нет. — Вот, пожалуйста, ― вновь заговорила напарница. ― Как зависла, так больше не включалась. Судя по приближающимся шагам, ко мне подошёл её собеседник. Послышался щелчок подключённого проводника. Рядом с индикатором, который застыл на десяти секундах, появилась бегущая строка из цифр. — Сколько она уже так стоит? ― поинтересовался знакомый мужской голос. — Понятия не имею. Больше десяти минут, наверное. Я не засекала, ― слегка замявшись, фыркнула девушка. После недолгой проверки, мужчина отсоединил проводник и пояснил: — Ну что я могу сказать… Если вкратце и простыми словами, то во внутренней системе сработал предохранитель, который активировал «спящий режим». Однако из-за того, что процесс запуска «возвращения» завис, система не смогла это осуществить самостоятельно. На данный момент мне удалось исправить ошибку, но, боюсь, она может возникнуть снова. — Потрясающе! И что теперь делать? ― с долей раздражения поинтересовалась напарница. Первое, что я увидела, когда включился зрительный нерв, ― это хмурое лицо с поджатыми губами и сложенные на груди руки. Я медленно перевела взгляд в сторону. Рядом стоял знакомый техник, а чуть поодаль — его товарищ. — Для начала успокоиться, ― последовал уставший вздох, ― самый оптимальный вариант в данный ситуации — это глобальная проверка. Насколько мне известно, платформа уже проходила первый сеанс, но диагностика не принесла результатов. В связи с чем руководству было направлено уведомление, которое уже находится на рассмотрении. Однако не в моей компетенции принимать какие-либо самостоятельные решения по данной проблеме. Соответственно, придётся ждать ответа «сверху». — Стойте, стойте, ― протестующе замахала руками напарница и ещё больше нахмурилась. ― Я правильно понимаю, что, пока не будет ответа от руководства, придётся терпеть эти дурацкие зависания? ― придирчиво наклонив голову набок, девушка выжидающе посмотрела на сотрудника техотдела. Тот в свою очередь лишь неоднозначно пожал плечами. Переглянулся со своим товарищем, который всем своим видом показывал, что не желает участвовать в разговоре, после чего сказал: — Если есть варианты получше, то ваше право. Моё дело было предупредить. Девушка дождалась, когда они уйдут, затем зло посмотрела на меня. — От тебя проблем больше, чем пользы, ― едко выплюнула она. Развернулась обратно к стойке, и не глядя добавила: ― Надеюсь, мистер Ральф в скором времени поймёт, что твоё обслуживание крайне убыточно для компании. Некоторое время я молча смотрела на неё, потом, ничего не говоря, вернулась к работе. Глупо обманывать себя, что её слова никак не задели меня. Можно сколько угодно утверждать обратное, ссылаясь на стандартные и заученные фразы, наподобие: «Для платформы это не свойственно, ведь в искусственный интеллект не заложена программа с эмоциональным фоном. А если и есть какие-то признаки, то это не что иное, как внутренний… сбой». Вот тут меня и осенило. Кажется, я начала догадываться, о какой именно проблеме говорила доктор Меддисон. Если же причина кроется именно в эмоциях, то почему она не смогла найти ошибку в системе? Так или иначе, в зависимости от локализации, ошибка зачастую повреждает тот или иной фрагмент. Сама не знаю, с чего бы это заключение пришло на ум? Ведь я в этом совсем не разбираюсь, но сейчас это волновало меньше всего. Вся эта волокита порядком утомила. Я всё больше не понимала, что происходит и почему именно так, а не иначе. Всё чаще возникало ощущение, будто всё вокруг — это обычное кибернетическое пространство с имитацией реальности. Здание, какие-то задачи, люди — всё это ненастоящее. Что на самом деле нахожусь внутри какого-нибудь терминала в состоянии стагнации. А все эти зависания, будь они неладны, — периодическое отключение от сети. Иначе как ещё можно объяснить происходящее? Чем дольше подобные мысли появлялись в голове, тем больше я теряла связь с реальностью. Позволив себе такую вольность, теперь везде и во всём видела подвох. Это и настораживало, и пугало одновременно. Всё сильнее было желание, чтобы это поскорее закончилось. Не знаю как, но закончилось. Потому что каждая новая мысль порождала не самые приятные догадки, которые только сильнее сбивали с толку. Не думала, что скажу это, но сейчас я даже ждала очередного «зависания». Чтобы хоть ненадолго избавить себя от тягостных размышлений, погружающих в бездну отчаянья и смятения. Сколько бы кто ни говорил, что нужно быть благодарной своему создателю за такой шанс, как существовать на благо людей, но я почему-то не испытывала этой благодарности. Наоборот, каждый новый день порождает во мне разочарование вперемешку со злостью. Разочарование в самом существовании в целом, ибо жизнью это не назвать. И злостью на мистера Ральфа, что тому вдруг пришло в голову сотворить нечто подобное в виде меня. Возможно, я какая-то неправильная платформа, раз допускаю такие мысли и при этом не испытываю чувство вины. Хотя, с другой стороны, любое проявление чувств недопустимо для искусственного интеллекта. Если точнее, эта программа не закладывается в систему, чтобы избежать нарушения работоспособности и снижение функционала. И вот опять возникло навязчивое ощущение, будто со мной что-то не так. До разговора с доктором Меддисоном я никогда не задумывалась об этом. Сейчас же сама стала замечать за собой вещи, которые не видела ранее. Это и пугало, и настораживало одновременно. При этом во мне будто боролись две стороны: одна — почти не сомневалась, что проблема есть, другая — была уверена, что это просто самовнушение. Что чем дольше я думаю об этом, тем больше кажется, что Меддисон права. И от этого становилось только хуже. Наверное, единственный лучший вариант в этой ситуации, ― это дождаться следующего визита в лабораторию. Доктор сама сказала, как только получит ответ «сверху», сразу возобновит процедуры. Глупо отрицать, что я уже ждала, когда всё это закончится. Потому что не была уверена, что все эти мысли окончательно не сведут с ума. ***
book-ads2
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!