Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 5 из 72 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Но ответ Телии рассеял эти подозрения. — Возьмите меня с собой только до крепости «Джэксон», — сказала она. — Там у меня найдется довольно друзей, а может быть, за мною туда приедут и свои, так как они часто навещают соседние станции. — Ну так веди нас с Богом, — сказал Роланд. — Если ты так твердо уверена в том, что благополучно вернешься домой, то мы охотно возьмем тебя как спутницу и проводника. Но едемте скорее вперед: время дорого, и нам нельзя терять ни минуты. При этих словах Телия радостно поскакала впереди отряда. Все последовали за ней рысью и с такой скоростью ехали полчаса, чтобы как можно быстрее достигнуть берега реки. Вдруг в чаще леса показался просвет, с правой стороны которого виднелось буковое дерево, расщепленное молнией. От этого дерева, как сказал полковник Бруце молодому капитану, дорога поворачивала к верхнему броду. Однако Телия поехала в противоположную сторону, что заставило капитана придержать свою лошадь. — Ты ошибаешься! — воскликнул он. — Нет, нет, это и есть настоящая дорога, — возразила Телия, но при этом зарделась, как огонь. — Этого не может быть, — сказал Роланд. — Вот расщепленный бук, который мне описывал полковник. — И все-таки ты нам указываешь неверный путь, девочка. Та дорога, по которой ты идешь, приведет нас к нижнему броду, поэтому мы не должны ехать по ней. Я очень хорошо помню указания полковника. — Совершенно верно, господин. Мы должны оставить бук по правую руку и затем идти по направлению к воде. — Наоборот, бук должен остаться у нас по левую руку. Говори правду. — Конечно, конечно, я приведу вас правильно, — пробормотала Телия. Капитан пристально посмотрел на нее, подумал с минуту, а потом решительно принял то направление, которое считал единственно правильным. Эдита и негр следовали за ним, Телия же остановилась в нерешительности. — Что же ты медлишь? — закричала ей Эдита. — Поезжай! Поезжай! Ты, наверное, ошибаешься! — Я не ошибаюсь! — возразила девушка торжественно-серьезным тоном. — Твой брат раскается в том, что не поверил моим указаниям. — Как так? — спросила Эдита. — Почему ты так думаешь? — Я… я… не могу этого сказать, — ответила Телия в замешательстве, — но та дорога иногда бывает опасна. — Иногда-то и все дороги бывают опасны, — сказала Эдита несколько нетерпеливо, когда она поняла, что Телия то ли не хочет, то ли не может представить никаких доказательств в подтверждение своих слов. — Поедем же, брат мой дожидается, и мы не должны терять время напрасно. С этими словами она поехала дальше, и Телия, после некоторого колебания, сочла более благоразумным последовать за ней. И все-таки она решилась на это очень робко, и весь вид ее выражал при этом такой страх и отчаяние, что это не осталось не замеченным всеми, особенно Эдитой, которая часто оглядывалась на печальную и напуганную девушку. Таким образом, молча, продвигались они вперед, как вдруг Эдита положила руку на руку Роланда и воскликнула дрожащим голосом: — Брат, ради Бога, что это? Разве ты не слышишь? Роланд тотчас же остановил лошадь и прислушался. — Слушай! — сказала сестра, — вот опять раздалось! Страшный звук, который наполняет мое сердце ужасом! — Да, я тоже слышу! — воскликнул в испуге старый Цезарь. — Наверное, индейцы! Требуют крови! Роланд ясно услышал, как из глубины леса, с правой стороны, раздался звук, похожий на человеческий приглушенный крик. Крик повторился и протяжно звучал в тишине леса; это был крик смертельного ужаса и отчаяния, который заставлял трепетать каждое сердце тайным страхом. — Это Дшиббенёнозе! — прошептала Телия дрожащим голосом, — он чаще всего бродит в этих лесах… люди рассказывают, что он извещает о своей добыче этим криком. Прошу вас, вернемся. Еще есть время. — Нет, нет, это индейцы! — сказал негр, дрожа от страха всем телом. — Но не бояться, миссис Эдита! Старый Цезарь сражаться и умереть хочет за вас! — Тише! — приказал Роланд, как только новый протяжный крик раздался и страшно прозвучал в этой дикой местности. — Это крик отчаяния человека, попавшего в беду, — сказала теперь Эдита. — Это не может быть ничем иным. — Ты права, сестра, — согласился Роланд. — Останьтесь здесь, на дороге. Или нет, следуйте за мной на некотором расстоянии; я отправлюсь туда и посмотрю, что там такое. Если со мной случится что-нибудь недоброе, то с вами, по крайней мере, Телия, которая может проводить вас назад, в крепость. При этих словах отважный молодой человек пришпорил свою лошадь и направил ее в чащу, прямо в том направлении, откуда доносился страшный звук. Через несколько минут он очутился вблизи от того места, откуда теперь снова раздался крик, — в густой буковой роще, сплетавшиеся ветви и листва которой образовывали такой густой шатер, что едва можно было различить белесые огромные стволы. Чем ближе подъезжал Роланд, тем ужаснее становился крик, перемежаясь со стонами, воем, мольбами, проклятиями, бессвязными словами, в которых можно было угадать мольбу, приказание, угрозы, обращенные, как казалось, к другому лицу. Несколько минут Роланд с напряжением прислушивался. То ему казалось, что он натолкнулся на толпу дикарей, которые истязали несчастного пленника; то представлялось ему, что он слышит стоны охотника, которого рвет на части медведь или пантера. Чтобы положить конец мучительной неизвестности, Роланд бросился через чащу с поднятой винтовкой и с пистолетами наготове. Глазам его представилось совершенно неожиданное зрелище. Он увидел человека в разорванной полотняной куртке, сидевшего на лошади под большим буковым деревом. Ужасный крик, который так напугал путешественников, казалось, не мог исходить от человека. Присмотревшись, Роланд убедился, однако, тотчас же, что несчастный человек имел достаточно оснований, чтобы испускать эти дикие крики. Ужаснее его положения Роланду трудно было что-либо представить. Его руки были связаны за спиной, а вокруг шеи у него был привязан недоуздок, концы которого, казалось, были прикреплены к толстой ветви над головой. Этот недоуздок был, по-видимому, снят с его лошади, которая стояла непривязанной под своим седоком, и ее малейшее движение могло оказаться губительным для несчастного человека, который повис бы в воздухе, не имея возможности сдерживать лошадь ничем иным, кроме своих ног и голоса. Вероятно, он уже давно находился в этом ужасном положении, потому что его одежда и волосы были насквозь промочены дождем. Его темно-красное, налитое кровью лицо, его взбухшие, вылезшие из орбит глаза выражали смертельный ужас. Как только этот человек увидал капитана, тотчас же отчаянный крик его превратился в громкое, восторженное восклицание: — Благодарение Богу! — воскликнул он, — помощь подоспела! Ради Христа, чужестранец, освободите меня, освободите! Роланд тотчас же приготовился оказать ему помощь и уже выхватил саблю из ножен, как вдруг по голосу несчастного он догадался, что видит перед собой конокрада Ральфа Стакполя, похитившего у него Бриареуса. Он догадался, что это судьи схватили мошенника и наказали его за преступление. Преследователи догнали его, связали ему руки, сделали петлю из недоуздка украденной лошади и оставили висеть его между небом и землей, до тех пор пока лошади не надоест держать на себе ношу. Это было обыкновенным наказанием, назначавшимся по закону Линча неисправимым конокрадам: украденная лошадь делалась до некоторой степени палачом вора, который увел ее с привычного пастбища или из конюшни ее владельца. Как только Роланд узнал его, он выхватил меч: сострадание уступило место презрению и безжалостности. Даже негр, который тоже узнал вора, закричал ему: — Так, так, капитан! Он украл гнедого Бриареуса. Повесить его! Не ударить ли мне его лошадь? Очень мне хочется… да? С этими словами он уже приготовился прогнать лошадь из-под ног Ральфа. Этому не помешал знак его господина, который между тем собрался вернуться к дрожавшим от страха девушкам. — Разрази вас гром, капитан! Ведь не оставите же вы меня в этом положении? — воскликнул Ральф в полном отчаянии. — Ведь это было бы противно духу христианства. Помогать следует тому, кто нуждается в помощи! — Вам-то, по крайней мере, не следует помогать, и я воздержусь от оказания вам какой бы то ни было помощи, — возразил Роланд холодно. — Вас осудил закон, а у меня нет ни малейшей охоты вмешиваться в решение судей. Кроме того, вы хотели причинить мне такой вред, что на мое-то сострадание вы не имеете права рассчитывать. — Разрази меня гром, я не нуждаюсь в сострадании! — воскликнул Ральф в ярости. — Мне нужна только помощь. Сначала развяжите меня, а потом браните, сколько вам угодно. Я украл вашу лошадь! Хорошо! Но кому это повредило? Вам-то нисколько, потому что ваше животное опять при вас! Но меня, меня сбросила лошадь и привела меня к смерти! Развяжите же меня и поскорее, — иначе пусть кровь моя падет на вас! — Ради Бога, помоги ему, Роланд, — попросила Эдита, подъехавшая тем временем к ним. — Ведь не дашь же ты умереть человеку такой ужасной смертью! Роланд, который очень переживал пропажу лошади, не выказал ни малейшего желания так скоро исполнить просьбу своей сестры. Но она не переставала умолять его, пока он наконец снова не выхватил свою саблю и не перерубил одним ударом недоуздок, который был надет на шее Стакполя. — А теперь еще ремень, которым связаны мои руки! — простонал Стакполь. — Разрубите его, разрубите! Удар сабли освободил руки, связанные сзади, и теперь раздался такой взрыв радости, подобный которому едва ли когда слышали эти древние леса. Ральф соскочил на землю и начал выражать свой восторг совершенно новым, бессмысленным образом. Прежде всего он обхватил руками шею своей лошади и с жаром стал целовать ее в морду, как бы благодаря ее за терпение, сохранившее ему жизнь; после этого он стал подпрыгивать кверху, комическим жестом стал тереть себе шею, а потом испустил громкий, далеко раздавшийся крик, как будто хотел проверить, не пострадала ли его глотка. Теперь он спросил капитана, сколько времени прошло с тех пор, как его казнили: было ли это вчера, третьего дня или год тому назад? Послал множества проклятий своим судьям, выкрикивал свое «ку-ка-ре-ку» и, наконец, подбежал к Эдите и бросился перед ней на колени. — Ангелоподобная дама! — закричал он, целуя с жаром край ее платья, — небесный ангел, лучезарная дева! Перед вами лежит Ральф Стакполь, аллигатор с Соленой реки, который перед всем светом обещает, что пойдет за вас на край света, готов ради вас сражаться, умереть, просить милостыню, работать и красть лошадей. Разрази меня гром, если я не буду готов ежечасно быть изжаренным и съеденным вами. Я человек, у которого не пропадает даром оказанное ему благодеяние, особенно если оно спасает его от повешения, а потому с этой минуты я делаюсь вашим рабом и последую за вами через все Кентукки до самого края земли! — Замолчите, жалкий вы плут и паяц! — прервал Роланд его речь. — Вот ваша дорога! Отправляйтесь! — Чужестранец, — возразил Ральф на эти недружелюбные слова. — Вы разрубили недоуздок и освободили мои руки, положим, после долгих просьб моих и этой ангелоподобной дамы. Поэтому вы можете бранить меня и я не рассержусь на вас за это, если бы меня даже разразил гром. Я, напротив, посвящу себя этому небесному ангелу и не покину его в ту минуту, когда ему со всех сторон грозят опасности! — Опасности? — спросил Роланд, немного озадаченный. — Что вы хотите этим сказать? — Чужестранец, — сказал Ральф серьезно, и это произвело впечатление на его слушателей, — чужестранец, я видел собственными глазами Дшиббенёнозе. Когда я еще висел там на недоуздке и кричал, и рычал, и проклинал, то я увидел — разрази меня гром, если это неправда, — я увидел огромную фигуру, шагавшую по лесу гигантскими шагами привидения, а перед нею, вон там, около того упавшего дуба, шел медведь, страшнее которого я никогда не видывал. — Ну, и какое же это имеет отношение к опасностям? — Ну, довольно, — воскликнул Стакполь, — каждый знает, что дикие скрываются в кустах, где только появится Дшиббенёнозе. А потому я советую вам идти со мной из лесу полным галопом, не останавливаясь ни на минуту. И если я тогда не спасу даму от опасности, разрази меня гром! — то вы можете целыми днями играть мною, как мячом. — Нет, нет, нет, мне нечего делать с вами, — возразил Роланд, бросая на него презрительный взгляд. — Идите своей дорогой и поезжайте куда хотите, наше общество не нуждается в таком молодце, как вы. — Не горячитесь так! — воскликнул Стакполь с сердцем. — О вас я не беспокоюсь ни на йоту. Но вы, молодая дама, должны решить, что мне делать. Я последую вашему приказанию, и если вы только поманите меня, то я пойду за вами на край света и даже дальше. — Нет, нет, не беспокойтесь о нас, — ответила Эдита, у которой тоже не было особой охоты путешествовать с таким бродягой. — Мы не нуждаемся в вашей помощи. — Тогда еще раз большое спасибо и до свидания! — закричал Ральф, садясь на лошадь. Через несколько минут он скрылся за густыми кустами, и все кругом затихло, так, как будто ни один звук перед этим не тревожил безмолвной дикой пустыни. Глава пятая ЗАБЛУЖДЕНИЕ Телия смотрела вслед уезжавшему конокраду и видела, что он поехал по дороге, которая вела к нижнему броду. Она обратила на это внимание Роланда и еще раз стала настаивать, чтобы и он двигался в том же направлении, дабы избежать встречи с подкарауливавшими в лесу индейцами. Но Роланд и теперь ничего не хотел об этом слышать. — Почему мы должны верить в то, что индейцы обитают в лесу? — спросил он. — Только потому, что этот полупомешанный малый видел в лесу привидение? Нет, нет, дорогая моя Телия, ты должна была бы запастись лучшими доводами, если хотела заставить меня изменить направление. Я не верю в вашего Дшиббенёнозе! Не дожидаясь ответа и решив не задерживаться более в пути, капитан поехал опять по прежней дороге. Но его намерениям помешали новые, неожиданные препятствия. Как только Роланд выехал на прежнюю дорогу, он заметил по свежим следам от копыт, что всадник, ехавший от реки, куда они именно и продвигались, проехал мимо в то время, как он в чаще леса освобождал конокрада. С одной стороны, это обстоятельство радовало, поскольку, казалось бы, доказывало, что на пути не было дикарей; с другой стороны, он досадовал на то, что упустил возможность разузнать о своих спутниках, уехавших раньше, которых всадник мог повстречать, а может, и говорил с ними. Его досада еще больше возросла, когда он заметил по солнцу, как много времени он потерял, пока освобождал Ральфа, потому что теперь день уже клонился к вечеру. И поэтому он настойчивее прежнего стал поторапливать своих спутниц. Вдруг позади них, на довольно большом расстоянии, раздался залп, как будто враз выстрелили из пяти или шести огнестрельных орудий. Вслед за этим раздался громкий крик и вскоре послышался лошадиный топот. Одинокий всадник подскакал к Роланду, который в изумлении озабоченно приостановил свою лошадь. Незнакомец был без шляпы, волосы его развевались по ветру, а вся его внешность выражала испуг и смятение. Тем не менее он был хорошо вооружен: при нем была длинная винтовка, охотничий нож и топор. Он оглядывался назад, как будто его преследовали враги, и был в таком страхе, что не заметил группы всадников, находившихся перед ним. И только тогда, когда Роланд окликнул его, незнакомец от неожиданности так сильно натянул поводья, что лошадь его поднялась высоко на дыбы. — Адские существа! — воскликнул он в отчаянии, схватив свою винтовку и бросаясь с высоко поднятым оружием на Роланда, — если вы причините мне малейший вред, то вы узнаете, чем пахнет моя винтовка! Подходи, ядовитый червяк! — Да что вы, сумасшедший, что ли, что принимаете нас за индейцев? — закричал ему Роланд.
book-ads2
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!