Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 4 из 15 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Как коридор расширять будем? — Сегодня ночью пополнить части топливом и боеприпасами, а утром пойдём вперёд. По крайней мере стационарных укреплений у противника считай нет, если только отдельные узлы, а их будем уничтожать. Подгоняем КВ и они с расстояния гасят их, правда калибр конечно маловат, но под прикрытием их огня пехота будет продвигаться вперёд. Ещё добавим бронетранспортёры с их пулемётами, они тоже своим огнём будут поддерживать наступающих. — Потери будут большими. — Не особо, если гнать бойцов просто вперёд не взирая на вражеский огонь, то да, а так они при малейшем сильном сопротивлении падают на землю и ждут, пока танки и бронетранспортёры не уничтожают огневую точку, после чего снова поднимаются. Если первой пустить бронетехнику, то мы имеем все шансы её потерять, а без неё пехота противника не выбьет, или выбьет. Но опять с огромными потерями. Мой метод наиболее щадящий, и технику сохраним и среди пехоты потери будут небольшими. — Не знаю, Игорь, ладно, завтра увидим. 2 апреля 1942 года, пробитый коридор, Волховский фронт. Первоочередной задачей, кроме расширения коридора, было отогнать немцев от Шлиссельбурга, что бы можно было построить нормальную переправу и соединить Ленинград с Большой Землёй. Выделив бойцам, которые ночью переправились из Ленинграда и гарнизону Шлиссельбургской крепости роту КВ и половину своих снайперов, а также по паре артиллерийских дивизионов, остальные свои силы я бросил на расширение коридора. Использовав в получасовой артиллерийской подготовке полк трофейных гаубиц, мы поприветствовали немцев с новым днём, а затем ленинградцы пошли в атаку. За это время немцы успели настроить достаточно огневых точек вокруг Шлиссельбурга, а потому выкурить их было не лёгкой задачей и даже артобстрел не слишком сильно их потрепал. Тут сразу стали использовать мою тактику, КВ не спеша двигались сразу за пехотой, правда не в её рядах, а несколькими сотнями метрами позади. Как только немцы открывали по нашей пехоте огонь, так сразу КВ начинали бить по проявившимся огневым точкам, а кроме них работали и мои снайпера, также двигаясь позади пехоты, они на общем фоне были почти незаметны, тем более в своих белых маскировочных балахонах. Проинструктированные ещё перед атакой, бойцы сразу падали в снег, как только немцы начинали стрелять и ждали, пока танкисты и снайпера не подавят огневые точки. Пускай и медленно, но верно бойцы двигались вперёд, хорошо накормленные вчера ночью и сегодня утром, воодушевлённые пробитием коридора, пускай пока и совсем узкого, а также тем, что их не бросали на убой, они с новыми силами неумолимо шли вперёд. Перед наступлением им кроме всего прочего выдали по четыре гранаты Ф-1, а также проинструктировали о её применении, и теперь достигнув построек, бойцы щедро закидывали их в дома и подвалы, где укрылись немцы, а чуть позже стали вовсю использовать и трофейные толокушки, хотя они и были послабей наших лимонок. Немецкая артиллерия вела огонь, но был он достаточно слабым, так как мои разведчики и диверсанты ночью опять ушли к немцам в тыл и основательно проредили их артиллерию, в основном теперь они сняв часовых, забирали прицелы с орудийными замками и уходили, тем самым выводя немецкие гаубицы из строя. К вечеру немцев оттеснили километров на 5 от Шлиссельбурга, так что этой ночью наши сапёры из заранее подготовленных материалов навели переправу, и через Неву, на противоположный берег двинулись танки. Конечно это значительно ослабляло Ленинград, но в свете происходящих событий немцам сейчас будет не до наступления на город, а затем, когда нормально заработает коридор, танки легко смогут вернуться назад. Кроме этих танков на другой берег переправилась и стрелковая дивизия для усиления 5-ой ударной. Кстати КВ проехали без проблем, хотя уже подтаявший лёд и трещал, но всё же длинные брёвна брошенные на лёд держали. Во время строительства сапёры ещё обливали их водой, так что к утру брёвна вмёрзли в лёд, что несколько повысило надёжность переправы, хорошо, что ночью температура опускалась, так что вода успевала подмёрзнуть. Пока КВ ждали готовности переправы, первыми стали переходить Неву пехотинцы. Много войск выделить нам в поддержку Ленинградский фронт не мог, но и батальон КВ с полнокровной дивизией, это если считать её с ранее выделенным полком, значительно нас усилили. Пока ленинградцы оттесняли немцев от Шлиссельбурга, мы с нашими силами тоже теснили немцев и тоже продвинулись в среднем километров на 5, пользуясь отсутствием подготовленной обороны, вот только нам пришлось значительно рассредоточить свои силы, так что подмога из Ленинграда пришлась нам в самый раз. Глава 4 Анализируя сложившуюся обстановку, я подумал, зачем нам в одиночку вкалывать, как папа Карло, когда другие кое-чем груши околачивают. Нет, без дела они конечно не сидели, это я так, утрирую, но вот задействовать и их тоже, было бы не плохо. Время уже почти ночь, а я через наших связистов связываюсь с генералом Сухомлининым, командующим 8-ой армии. Хотя уже и поздно, но генерал ещё не спит, вот я предлагаю ему присоединиться к нашему веселью. Я, стальным катком иду по флангу второй и третей линий обороны немцев, а войска 8-ой армии, по мере моего движения присоединяются к нам. Под это дело я взял всю свою дивизию, а кроме того роту КВ и прямо с утра, без артподготовки, так как били во фланг, двинулся вперёд. Продвигаться получалось с трудом, очень медленно, хотя немецкие позиции и были в основном к нам повёрнуты боком, но воевать немцы от этого не разучились. Используя любые подходящие места, они яростно сопротивлялись, так что приходилось постоянно использовать танки, как самоходные бронированные артиллерийские точки. Медленно продвигаясь вперёд, КВ огнём своих орудий подавляли места немецкого сопротивления и вперёд не лезли. Я намечал рубеж, вот его мои бойцы и брали, при этом очень тщательно отслеживая немецкую противотанковую артиллерию, которую и давили в первую очередь. Пехота двигалась вперёд только после того, как бронетехника орудиями и пулемётами зачищала все опорные точки, и как только встречала сильное сопротивление, как сразу залегала, дожидаясь, пока эти точки не подавят огнём. Такая тактика позволяла свести собственные потери к минимуму, правда жрала просто прорву боеприпасов. По мере моего продвижения, в атаку поочерёдно переходили войска 8-ой армии, они прорвав первую линию обороны немцев, затем тоже развернулись и двинулись уже вдоль этой самой первой линии, таким образом большая часть немецких укреплений оказалась бесполезна. Памятуя о собственном фланге, я часть войск 8-ой армии как раз и ставил в оборону собственного фланга. За целый день мы продвинулись лишь на десяток километров, но и это было очень неплохо, так как Севастьянов смог потеснить противника лишь на 2 — 3 километра. Немцы, осознав угрозу, которая от нас исходила, принялись лихорадочно перебрасывать против нас свои части, так что их сопротивление сильно возросло. Мои диверсанты с разведчиками немного пощипали их, в основном артиллерию и снабженцев, но затем им пришлось срочно сваливать, обозлённые немцы принялись основательно шерстить свой тыл, и тут даже немецкая форма уже не могла помочь, так как начались тотальные проверки. Остались только несколько небольших групп разведчиков с рациями, но их задача была именно разведка, докладывать нам о всех немецких передвижениях. За два дня боёв мы полностью расстреляли все немецкие снаряды, которые захватили, но зато прилично сэкономили свои, так как все эти два дня работали исключительно трофейные гаубицы. Пехота тоже во всю использовала трофейные орудия, правда в основном противотанковые, нашлись у них артиллеристы, это те, кого после госпиталя или после фильтра в пехоту законопатили. Они выкатывали такие орудия на прямую наводку и садили по немецким огневым точкам. Вот немецких танков оказалось не так много, кое что пожгли мои диверсанты, а остальные просто уничтожили КВ и противотанковая артиллерия, которой у нас оказалось достаточно, в основном моей, но и трофейной тоже. Вот таким Макаром пройдя почти два десятка километров вдоль немецкой обороны, я снова сменил направление движения, повернув под 90 градусов, двинулся в направлении Ленинграда к Неве, отрезая часть немцев. Теперь с Востока 8-ая армия преодолев немецкие укрепления двинулась вперёд, с Севера давил Севастьянов, а я получается отрезал их от Юга, то есть брал в кольцо. Самое хреновое, мне банально не хватало сил, вернее что бы проломится через немецкую оборону вполне, вот только не стоило забывать о своих флангах, и если я начну выделять на них своих бойцов, то очень быстро мой пробивной кулак истает и встану не в силах пробиться дальше. Вот поэтому я и обратился за помощью к командованию 54-ой армии, которое сразу пошло мне на встречу и выделило целую дивизию на заполнение пробитого мной коридора. Видя, как успешно складывается наша операция, командование 8-ой и 54-ой армий решило примазаться к нашему успеху, к тому же мы сами просили их о помощи, вернее о совместных действиях, и всё это разумеется будет отображено в рапортах наверх, так что в итоге получится совместная операция. Мне было плевать, кто ещё примажется, главное, что бы он хоть как-то помог, а тут была реальная помощь. Мой коридор был примерно километровой ширины, но он начал расширяться, если с левой стороны бойцы 54-ой армии встали в оборону, то вот с правой стороны они начали теснить немцев, тем более, что командование армии углядев намечающийся успех добавило войск, так что через два дня я смог пробиться к Неве, тем самым окружив часть немецких сил. После этого доверив удерживать левый фланг бойцам 54-ой армии, а всей дивизией навалился на правый фланг пробитого коридора, а со стороны Ладоги на немцев давил Севастьянов со своими двумя дивизиями. Совместными усилиями мы за пять дней перемололи немцев, тем более, что после пары дней очень интенсивных боёв у них закончились боеприпасы и они были вынуждены сильно экономить. Всю их бронетехнику мы выбили, а потом просто отлавливали и уничтожали группы немцев, если те не сдавались в плен. В итоге получилось, что мы отбросили противника от Ладоги примерно на 35 — 40 километров, сделав достаточно широкий коридор. С нашего первого успеха, стали немедленно тянуть к Шлиссельбургу железнодорожную колею и дорогу, причём они располагались рядом. По крайней мере немецкая артиллерия уже не могла до них дотянуться. Сапёры приступили к строительству двух мостов через Неву у Шлиссельбурга, а для их защиты от немецкой авиации сюда стянули значительные силы ПВО, правда для этого пришлось оголить некоторые участки фронта, но эти мосты, как только их построят, станут самыми важными объектами. После того, как мы ликвидировали окружённых немцев, я вернул бойцов 54-ой армии командованию, а вот 8-ая армия двинулась вместе с нами. Мы по всей линии фронта двинулись на Запад, правда получалось у нас это уже не очень. Немцы всё гнали и гнали войска, так что получалось продвигаться на один — два километра в день и это в ходе упорных боёв, зато 2-ая ударная наконец пробила достаточный снабжения коридор, поскольку немцы были вынуждены забрать против нас значительные силы. В итоге объединив силы нескольких армий, под общим командованием Севастьянова мы к концу месяца отодвинули линию фронта на 50 — 60 километров от Ладоги и на этом всё, для дальнейшего наступления нужны были новые силы и вооружения. В принципе этого было вполне достаточно, а потому перейдя к обороне, мы стали окапываться и строить оборонительные рубежи. Тут нам стала помогать ещё и погода, наступила весна, снег стал интенсивно таять, и дороги развезло, так что по любому пора было прекращать активные действия. Мы принялись активно окапываться, благо, что земля оттаяла, а кроме того вокруг было достаточно леса. Одновременно с этим в десятке километров от новой линии фронта строили вторую линию обороны, так, на всякий случай, если немцы снова смогут прорвать наши позиции, а Севастьянова с нашей 5-ой ударной перебросили в Ленинград. Если по немецкой технике мне затрофеется почти не получилось, то вот по вооружению мы захватили полк наших тяжёлых гаубиц МЛ-20 вместе с тягачами. Лично мне они не полагались ни под каким соусом, рылом не вышел, слишком жирно будет, а вот для армии вполне и радостный Севастьянов сразу приписал новый артиллерийский полк к своей армии. Что было хорошо, так это то, что проблем с боеприпасами для него не будет, это к немецким гаубицам попробуй достань, когда всё захваченное расстреляют, а к нашим просто заявку интендантам дай. А с другой стороны всё равно в нашей армии будет, так что я не сильно расстроился, что такая жирная плюшка прошла мимо моего рта. В Питер мы прибыли 29 апреля, а 1 мая наша армия прошла парадным строем по Невскому, все ленинградцы знали, кому они обязаны прорывом блокады, а потому нас приветствовали по всему маршруту следования и кидали первые, весенние цветы. 2 мая 1942 года, Смольный, Ленинград. Хозяин Ленинграда Жданов, в своём кабинете проводил совещание, на котором кроме командующего Ленинградским фронтом генерал-лейтенанта Хозина и начальника штаба генерал-майора Гусева, присутствовал и генерал-лейтенант Севастьянов, чья 5-ая ударная армия и прорвала блокаду города. Как говорится, аппетит приходит во время еды, вот Жданову и захотелось развить успех и отодвинуть немцев от границ Ленинграда, хотя бы за зону действия их тяжёлой артиллерии, которая продолжала ежедневно обстреливать город. — Итак товарищи, одно большое дело мы уже сделали, прорвали блокаду, которая душила нас тисками голода, однако это только пол дела, нам необходимо отбросить противника за пределы досягаемости тяжелой артиллерии, а это минимум тридцать километров. Товарищ Севастьянов, что вы на это скажете, сможете развить свой успех? — Товарищ Жданов, я пока затрудняюсь вам ответить, мне надо посоветоваться с полковником Прохоровым. Генерал Севастьянов произнёс это не только по тому, что не знал, смогут они это сделать или нет, но и потому, что не хотел умолять заслуг в этом деле уже полковника Прохорова. Хотя вначале своего знакомства они слегка и поцапались, но Прохоров не стал раздувать этот конфликт, а наоборот, несколько раз очень сильно ему помог, так что надо было хоть как-то отплатить ему за это. Пожалуй если и можно отодвинуть немцев от города, то только Прохоров сможет это сделать, вернее предложить действенный способ. — Что за полковник Прохоров? — Командир механизированной дивизии в составе моей армии, по существу это именно он предложил план прорыва блокады и именно его дивизия сделала очень многое для его осуществления. Кроме того я знаю Прохорова с лета прошлого года, он так бил немцев, как ни кто другой и именно он смог вывести остатки Юго-Западного фронта вместе со штабом из немецкого окружения. Думаю если это и можно сделать, то он придумает как, что бы наверняка и с минимальными потерями. — Вы можете его сейчас вызвать? — Думаю да, он должен быть в своей дивизии, надо только дозвонится. — Хорошо, я распоряжусь, а пока мы его ждём, думаю можно и пообедать, как раз будет время, пока до него дозвонятся и он приедет. Вызов из Смольного застал меня врасплох, я как раз осматривал технику и выслушивал своего зампотеха о её состоянии, когда примчался посыльный с сообщением, что меня срочно зовут к телефону. Придя в штаб, а нас разместили в старых казармах и я там временно занял один из кабинетов, я прошел к телефону, где меня и огорошили требованием немедленно прибыть в Смольный. Теряясь в догадках, кому и зачем я так внезапно понадобился, я сев в свою ласточку поехал. Мой водитель был не местный, зато я прекрасно знал Питер, хотя конечно сейчас он был совсем другой, но в принципе надо только убрать новостройки, а центр всё тот же. Уже через полчаса моя ласточка подъезжала к Смольному, выйдя из машины я только представился караульному, как меня сразу повели как оказалось к товарищу Жданову. Когда открылась дверь, и в его кабинет зашел совсем молодой полковник, считай ещё пацан, Жданов недоумённо взглянул на генерала Севастьянова. — Товарищ Севастьянов, это и есть ваш полковник Прохоров? — Да товарищ Жданов, это и есть полковник Прохоров, и не смотрите на его совсем молодой вид, он стоит многих старых генералов. — Здравствуйте товарищ Прохоров, у нас есть к вам несколько вопросов, проходите сюда. — Здравия желаю товарищ генерал-лейтенант, слушаю вас. Жданов имел звание генерал-лейтенанта, а с 18 июня 1944 года генерал-полковника. — Мы тут обсуждаем возможность отодвинуть немцев от Ленинграда за пределы досягаемости их тяжёлой артиллерии, вот товарищ Севастьянов и предложил выслушать вас, как вы считаете, это возможно сейчас наличными у нас силами. — Думаю да, но вначале мне надо ознакомиться с тем, что у нас есть, а затем кое-что сделать на Кировском заводе. — Что именно вам нужно сделать на Кировском заводе? — Штурмовые самоходки. А чего, раз представился такой случай, так как в том фильме — куй железо пока горячо! Глядишь удастся пораньше наладить выпуск легендарных Зверобоев, а они нам на Курской дуге очень, как пригодятся. — Что это ещё, за штурмовые самоходки? — Тяжелое самоходное штурмовое орудия для прорыва хорошо укреплённых позиций врага. Это для уничтожения дотов огнём прямой наводкой. Немцы ведь успели уже настроить вокруг Ленинграда бетонные укрепления, для их уничтожения авиацией или обычной артиллерией потребуется слишком много бомб и снарядов, а так выкатится такая самоходка на дистанцию прямого выстрела и несколькими снарядами прямо по амбразуре подавит или уничтожит вражескую огневую точку. Как раз на базе вашего КВ можно сделать, мы так и делали, хорошо, что нам батальон КВ дали, вот они так прямой наводкой немецкие огневые точки и давили, просто у него орудие слабое, всего 76 миллиметров. А если поставить 152, то оно на раз будет выносить вражеские укрепления. — Хорошо, с этим понятно, а как действовать вы думали? Я подошел к лежавшей на столе карте, на которой была отражена обстановка и начал. — Да, думаю лучше всего ударить на Ораниенбаум, пробить коридор туда и уже оттуда наносить основной удар, как раз получится ударить немцам во фланг. — Почему так? — Так проще сосредоточить силы, получится более мощный удар, к тому же береговые батареи помогут при штурме. Ораниенбаумский пятачок, небольшая территория, которая во время блокады Ленинграда так и не была захвачена немцами. Там находились батареи береговой обороны и именно они не позволили захватить его. Кстати в Севастополе тоже, пока на береговых батареях были снаряды он держался. Орудия крупного калибра просто не позволяли противнику приблизится, поддерживая свою пехоту. — Основные немецкие укрепления как раз со стороны Ленинграда, а те, что в направлении Ораниенбаума мы сможем достаточно легко подавить именно при помощи штурмовых самоходок, думаю достаточно одного полка, что бы на протяжении одного километра проломить вражескую оборону. А потом ударом по флангу за его укреплениями оттеснить его и создать достаточно широкий коридор. Затем перебросив на Ораниенбаумский плацдарм нашу армию, и при помощи береговых батарей, мы проломим их оборону, после чего серьёзных укреплений у противника не будет. Пара батальонов КВ при поддержке пехоты и артиллерии и воздушном прикрытии вполне способны пробить дорогу нашим войскам. Тут главное держать собственные фланги, что бы немцы не прервали нам снабжение ударной группировки. Я замолчал, а присутствующие, глядя на карту молчали, переваривая мои слова. — А знает, может получится. Это сказал командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Хозин. Затем почти час мы, стоя у карты, обсуждали моё предложение, пока Жданов меня не отпустил. Я ушёл, а остальные остались, правда Жданов после того, как отпустил меня, сказал — Товарищ Прохоров, я позвоню на Кировский завод, вы можете ехать туда в любой удобный для вас момент. — Тогда товарищ Жданов я сейчас и поеду, а то ещё только середина дня, а чем быстрей там начнут, тем быстрей построят. Жданов сразу позвонил на Кировский завод, и распорядился, что бы там выполнили просьбу полковника Прохорова, который сейчас к ним приедет, после чего стал обсуждать предложенный Прохоровым план дальше. А я так и поехал прямо из Смольного на Кировский завод, чего спрашивается время зря терять. Доехал быстро, а там прямо на проходной назвавшись, спросил, как мне проехать к дирекции завода. Как оказалось, главный конструктор КВ Духов, уехал в эвакуацию, так что работать над моим проектом будут оставшиеся инженеры, которых было немного. Осенью 1941 года основные производственные мощности Кировского завода были эвакуированы на Урал, в Челябинск, вместе с оборудованием уехали и многие специалисты, в том числе директор завода Зальцман и конструктор КВ Духов. Также часть работников завода ушла на фронт, где они вместе со своими танками КВ вошли в сформированную в сентябре 1941 года 8-ую танковую бригаду. Не смотря ни на что, оставшиеся специалисты выслушали меня очень внимательно, правда вначале они хотели предложить мне вместо самоходок танки КВ-2. На заводе остались заготовки КВ, из которых на оставшемся оборудовании всю блокаду делали и ремонтировали танки. Вот только мне такое счастье, как КВ-2 было не нужно, там в принципе больше недостатков чем достоинств, к которым на мой взгляд относилось только два, крупный калибр орудия и круговой обстрел и всё. Пришлось мне вступить с конструкторами в дискуссию. — Я конечно понимаю, что вы радеете за свой танк, вот только мне такая дура не нужна, во-первых, она слишком заметна, больно высокая, к тому же и на наклонной местности больше склонна к переворачиванию из-за тяжёлой башни. Во-вторых, слишком тяжёлая, а значит и проходимость хуже и нагрузка на двигатель и ходовую больше, ну и в-третьих, стрелять полным зарядом из орудия нельзя, а то башню может или с погона сорвать, или заклинить. К тому же мне необходимо увеличить лобовую броню, а КВ-2 и так 52 тонны весит, а с увеличением лобовой брони и ещё больше будет. — Хорошо товарищ полковник, что именно вы от нас хотите? — Мне нужна штурмовая самоходка на базе вашего КВ, вместо башни боевая рубка и если возможно, заменить орудие на МЛ-20, там ствол чуть длиннее. Лобовая броня нужна в 100 миллиметров и под наклоном градусов в 30 — 40, а вот на бортах можно слегка уменьшить до 60 миллиметров. — Почему на бортах уменьшить? — Если на близкой или средней дистанции враг выйдет самоходке в борт и собьёт гусеницу, то в любом случае её сожжёт, тут просто необходимо правильно их использовать и не пускать в атаки одних без прикрытия. Их основная задача будет в поддержке других родов войск и уничтожении огневых точек противника, для того и лоб толстый нужен. В реальной истории самоходка СУ-152 на базе КВ имела лобовую и бортовую броню толщиной в 60 миллиметров, так что наш герой только усилит лобовое бронирование, и да, вместо стоявшего на КВ-2 орудии М-10Т, на СУ-152 стояла уже МЛ-20С. — Ну не знаю, заготовки корпусов, а также ходовая и двигатели у нас ещё есть, а также некоторое количество орудий М-10Т, если вы хотите орудие на базе МЛ-20, то тогда его необходимо заказывать и когда мы их получим неизвестно. — Сможете сделать 36 самоходок? — В принципе да, но опять же с орудиями М-10Т, и то их нее хватит, так что выбивайте орудия. — У вас есть телефон Смольного? — Да, есть. Прямо от конструкторов я стал звонить в Смольный, проблему орудий надо было решать, как можно скорее, и значительно ускорить её мог как раз Жданов. Пришлось немного понервничать и подождать, но в итоге меня всё же соединили с ним. — Товарищ Жданов, это полковник Прохоров вас беспокоит. — Проблемы? — Да, я сейчас как раз на Кировском заводе, тут одна существенная проблема возникла. Если по поводу планирования нового корпуса и комплектующих всё в порядке, то вот по части вооружения большая проблема. У заводчан есть только несколько орудий М-10Т от КВ-2, а мне для самоходок нужны МЛ-20, вы можете поспособствовать побыстрее их получить, причём орудия нужны без лафетов.
book-ads2
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!